"Катастрофа на Орловско-Еленовском руднике.
(От нашего специального корреспондента).
I.
Со станции Орловской по невообразимо грязной дороге утром в понедельник я поехал на Орловско-Еленовский рудник Криворожского общества. Рудник виден со станции со своими высокими трубами и вышками.
— А вот там, где две трубы, и случилось несчастье, сказал извозчик…
По дороге с разных мест двигался народ…
Преобладали женщины и дети.
Из домиков рабочих, грязноватых, мрачных, в этот мрачный дождливый день выползали жены рабочих и свободные шахтеры…
Шли на похороны погибших…
Я поехал прямо в рудничную больницу…
На дворе перед одним из больничных бараков стояла уже толпа. Народ беспрерывно входил и выходил из барака, где лежали покойники. Порядок поддерживала многочисленная полиция, конные стражники и урядники.
Толпа всё прибывала и прибывала…
— Хоронить будут когда принесут святости из церкви… За ними уже пошли, — сообщили нам рабочие…
Погибшие лежали в деревянных, на скорую руку сделанных гробах с носилками, на полу во всех трёх комнатах барака, очищенного для этого случая от больных: их перевели в главное здание.
Перед иконой читали псалтырь, горели восковые свечи, а в большой чашке, поставленной на столике, горой лежали медные монеты. Чашка была совсем переполнена: это жертвовали на помин души…
Подходили, крестились и клали монету…
Гробы были полуоткрыты…
В изголовьи теплились копеечные свечки и, когда они догорали, рабочие ставили новые…
Некоторым покойникам положили по цветочку искусственному, бумажному, красненькому цветочку, резким пятном выделявшемуся в гробу…
Вот два брата Акимовы совсем молодые — одному 18, другому немного более 20…
Рабочий с рыжей бородой — Максим, потемневший, с крепко сжатыми губами…
А вот два рабочих, — крестьяне Могилёвской губернии, которых считают виновниками взрыва: около них найдены развинченные предохранительные лампочки Вольфа. Они не сильно обожжены: мелкие, рассыпавшиеся по лицу и рукам ожоги…
А рядом находившиеся трупы обожжены были страшно, почти до неузнаваемости…
Лицо полито кровью, рот раскрыт, из носа тянется тёмная жидкость…
Но лежат и покойники совершенно свежие, без единой царапинки, спокойные, уснувшие…
Это отравившиеся углекислотой — самым ядовитым газом…
Стариков совсем нет, о чем можно судить по списку — все в летах 18-25-ти, все крестьяне Ливенского уезда, Орловской губернии, Белевского, Тульской и могилевцы…
У некоторых здесь-же семьи…
— Вот стоит над гробом мальчика Гапонова отец, потерявший единственного сына…
И дети, 15-летние мальчики, работают под землей, в шахтах…
Принесла иконку к гробу жена погибшего шахтера…
Она не плачет:
— Накричались уже, — говорят женщины…
Но какое тупое, застывшее отчаяние…
Стоит и смотрит, не отрываясь, на безмолвное лицо покойника, смотрит долго, по часам, и не может насмотреться…
У других гробов никого нет из близких. Родные далеко и приедут только на могилу…
К часу принесли святости — хоругви, приехало духовенство и все гробы были вынесены на больничный двор.
Началась панихида.
Кто-то вскрикнул… Заплакали женщины, понурили головы рабочие и стало так жутко и больно…
Около меня стоял здоровенный стражник, все осаживавший толпу…
И он замолк, достал платок и вытер глаза…
Принесли самодельный венок из живых цветов от служащих рудника.
"Труженникам, трагически погибшим 21 февраля".
Пришли на отпевание управляющий рудника Я.Д. Прядкин, горные инженеры, чины горного надзора во главе с начальником горного управления Н.С. Сучковым…
После вечной памяти рабочие подняли открытые гробы товарищей и понесли на кладбище.
Процессия растянулась на длинное разстояние…
Кладбище находится в степи, без единого деревца, очень печальное кладбище…
На этот раз для каждого покойника вырыли отдельную могилу, каждому заготовили крест с дощечкой, с именем и фамилией…
Братские могилы, в которых обычно погребались жертвы рудничных катастроф, признаны неудобными: невозможно было родным и близким найти похороненного и об этом очень горевали приезжавшие издалека близкие: — где-ж ты лежишь, голубчик!..
Каждому могила и крест…
Постепенно опускали гробы, священник произносил прощальную молитву и зарывали…
Зарывали при потрясающих душу криках жен и детей погибших, горьких слезах окружавших могилу товарищей…
II.
Несчастие случилось во время дневной смены, когда рабочие приступили к обычным работам на Алмазном пласте…
Как я уже телеграфировал, взрыв произошел на 2 промежуточном штреке. Недалеко от взрыва находился десятник Афанасий Новиков (крестьянин Курской губернии). Его отбросило, и он сейчас находится в очень тяжелом состоянии в больнице…
Этот десятник мог-бы дать следственным властям весьма существенные показания, но он уже четвертый день без сознания лежит в бреду и допросить его нельзя…
Штейгер, заведующий Алмазным пластом, был в 100 саженях от взрыва, около 8 ската; он не пострадал…
Заведующий всеми горными работами рудника инженер Оловягин находился в шахте на квершлаге, на горизонте 115 саженей. Там же, в шахте, был и заведующий шахтой инженер Парчевский.
Они и были первыми на месте взрыва и занимались спасательными работами в течении десяти часов.
Я.Д. Прядкин, управляющий рудником, оправившись после обморока, распоряжался спасением рабочих…
Место взрыва по подземной выработке отстоит на большом разстоянии от шахты — две версты…
Спасателям пришлось пройти это разстояние в тяжелых аппаратах (до пуда и более весом)…
Приблизиться без аппаратов к месту взрыва было невозможно, в чем убедился и управляющий г. Прядкин, который бросился, в числе других, в шахту и затем вернулся сильно угоревшим…
К глубокому прискорбию, опоздали и спасательные команды рудника…
На два часа…
Их было 3 отряда Орловско-Еленовского рудника и Брянского…
Почему они опоздали — мне плохо удалось выяснить, и я не решаюсь бросить упрек этим людям, работавшим по прибытии с большим самоотвержением…
Объясняют они плохой дорогой (дорога, действительно, непролазная)…
Возможна и некоторая неподготовленность, о чем говорили обвинявшие команду в опоздании; спасательные команды на рудниках, как пожарные, должны быть, конечно, всегда наготове…
Видно вообще, что дело спасания на рудниках столь огромной важности все же не на должной высоте. Это не в упрек, опять-таки, спасавшим погибавших во время катастроф. Необходимы, очевидно, коренные преобразования, дабы никогда таких опозданий не было.
От спасательной команды зависело все, и страшно слышать, что если бы отряды не опоздали, многие угоревшие, отравленные газом, — а таких большинство — были бы спасены…
Ведь, случалось спасать, приводить в чувство угоревших по истечении часа — даже более — после катастрофы.
До приезда отрядов на месте катастрофы работал медицинский персонал во главе с д-ром М.З. Коварским…
Оказывали содействие и сбежавшиеся рабочие…
Семь человек угоревших отправили в больницу.
Из них был один спасшийся чудом — Судаков.
Он разсказывает, что находился на самом месте взрыва, был оглушен и бросился по скату, думая спастись там…
Было жарко и страшно душно, и глаза закрывались…
Судаков пополз к ходку с товарищами: двое впереди, три сзади…
Он был позади…
Полз — вдруг наткнулся на одного товарища:
— Ваня, ты?
Тот ничего не ответил: угорел…
На другого, третьего…
Через трупы товарищей Судаков полз, закрывая рот руками, внизу выполз и побежал по продольной, наткнувшись там на отряд…
Его подняли наверх и — в больницу…
Парень здоровый, молодой, разсказывал пережитое.
Жалуется доктору, что шумит в голове, но от этого лекарства нет:
— Свежий воздух…
Я спросил у д-ра М.З. Коварского, как это случилось, что человек, находившийся на самом месте взрыва, уцелел…
— Здоровое сердце и вообще отличный организм, говорит д-р…
— Полезет ли он теперь в шахту?.. После этих ужасов?..
— Что-же делать… Полезет…
И все уже снова работают…
Рабочие-могилевцы, у трупов которых нашли раскрученные лампочки, поступили недавно на работу, люди, должно быть, неопытные и невежественные…
Думают, что от газа, или от чего либо потухла у одного лампа и он стал у другого зажигать…
А впрочем — Бог знает, как случилось…
Многое мог бы рассказать, говорили, десятник Новиков…
Но он очень плох.
Я был в больнице и видел несчастного, с забинтованной головой, тяжело дышавшего человека…
У него бред, кошмар…
Доктор находит его положение серьезным.
При отравлении окисью углерода возможны всякие внутренние осложнения – может не выдержать сердце, и предсказание вообще весьма неблагоприятное…
Среди рабочих все еще говорят, что в шахте остались трупы…
Но это обычные слухи…
Недоискивались двух рабочих, но они оказались в больнице…
Чины горного надзора, осмотревшие, и, по их словам, очень тщательно, шахту, никого больше в ней не нашли.
Бывали случаи – и это было на "Итальянке", напр., когда даже точная регистрация опускавшихся в шахту не всегда выполнялась (в "Итальянке" погиб даже посторонний, итальянец, отец одного служащего)…
Здесь все это отрицается…
Катастрофа вызвала неизбежную панику, а при панике возможны всякие слухи…
Могу только сказать, что особых обвинений по адресу администрации рудника я здесь не слышал…
Это не то, что на Рыковском…
Или на "Итальянке", где рабочие обвиняли в преступной небрежности и в дурном к ним отношении французскую компанию, усиленно эксплоатировавшую предприятие…
III.
Так отчего же произошла катастрофа?
Возможно ли было ее предотвратить?
Я беседовал, кроме рабочих, с управляющим рудником Я.Д. Прядкиным, очень удрученным несчастием.
В шахте было около 300 рабочих. Шахта газовая, но всегда с незначительным количеством. Состояние воздуха всегда проверяется, Алмазный пласт считали всегда безопасным. Он полагает, что было внезапное выделение газа, при котором неосторожность рабочего повлекла взрыв газа и вспышку угольной пыли…
Меры предосторожности, согласно правилам горных работ, принимались неукоснительно.
Лампочки Вольфа были в порядке, надзор за рабочими был надлежащий…
Начальник горного управления Юга России Н.С. Сучков, говоря, что причины взрыва еще окончательно не выяснены, тем не менее говорит не о внезапном, а о временном усилении газа…
Шахта причисляется к 1 категории газовых шахт — самых слабых, почему и режим на них не такой, как на газовых, — возможны отступления…
Скопление газа атмосферного давления в одном месте может больше, в другом меньше…
Сам газ, конечно, не мог разгореться… Ясно, что огонь в шахте был — от развинченной лампочки или потому-что курили…
Версия о развинченных лампочках еще не проверена окончательно…
Дня через три, вероятно, многое выяснится, сказал г. начальник горного управления, а пока он может сказать, что технические требования на шахте более или менее выполнялись, вентиляция по количеству воздуха достаточна (2½ метра).
Другие чины горного надзора, с которыми я тоже беседовал, от положительных заключений уклонились, но один из них, как я уже телеграфировал, говорит, что усиление газа в Алмазном пласте началось еще в октябре и, однако, об этом горному надзору не сообщали…
Во всяком случае факт налицо — печальнейший факт:
— 24 погибших…
Не говорит ли это о том, что и в шахтах, считающихся сравнительно неопасными, возможны катастрофы, и поэтому необходимо строжайшее и неуклонное соблюдение всех правил ведения горных работ…
А. Епифанский".
Материал из газеты "Утро" от 26 февраля 1914 года.
 |
|
Фото А.М. Иваницкого "Орлово-Еленевская копь Акционерного О-ва Криворожских жел. руд", 1900 г. |